СВЯТОСЛОВ. Разговор о самом святом. Вера и неверие. Диалог безбожного материализма и православного христианства. Не только в уме, но и в сер

В атеизме получается, что ты и законы мира – как компьютер, которым управляет… еще один компьютер, отличающийся от первого только видом системы.

Многие говорят: «Нам не нужен Бог! Зачем нам вера в вечность? Мы и без него проживем, мы знаем, мы можем…» Я посмотрел на себя в зеркало очередной раз, но увидел я не просто тело как оформленную твердую самодостаточную субстанцию. Я задумался, представив, что на самом деле за этим восприятием скрывается комплекс различных бесформенных энергий… Как здесь без веры в вечность, в бессмертную душу, во надвременную личность, без веры в Бога?

Атеизм понимает, что наше тело – совокупность энергий, которые сами по себе мало напоминают человека. Более того, энергия – это тоже конструкция разума, неизбежно окрашенная в цвет и форму нашего восприятия. Что же на самом деле – мы не знаем… Получается, что атеизм пребывает в бездне незнания, он абсолютизирует это, прикрывая все фантиком каких-то логических натяжек. Не-жизнь, не-знание, не-цель, не-смысл… Атеизм – абсолютное разочарование. У человека не остается ничего. А религия говорит о том, что у человека есть собственно его – душа. Посмотрел на книгу – совокупность бездушных без-образных молекул, посмотрел на другого человека – тоже… ведь атеизм сводит к материи всего человека, не оставляя в нем вечности, души нематериальной…

Буддисты правильно, с одной стороны подметили, что наше восприятие не абсолютно, что то, что кажется нам самоцельным и оформленным в этой временной жизни – может оказаться разочарованием. Но он как и атеизм не увидел или не захотел увидеть вечности. Потому что не принял Откровение Вечности – Бога.

Религия не отвергает того, что тело состоит из энергий, что вещи в себе непознаваемы человеком . Но здание религиозной жизни построено на вечности. Здание атеизма – на временности, а, значит, оно имеет зыбкую и изменчивую основу.

Атеизм как зло – корня в бытии не имеет, а паразитирует на добре, вообще на всем добром и высоком духовном что есть в человеке, не только на религиозном чувстве.

Мне кажется, что все что мы делаем, мы делаем для духовности. Ведь жить как личность и быть как молекулы – это разные вещи. Наше отличие от бездушной матери не в усложненности, не просто в инаковости комбинаций элементов, а в том, что люди – духовны. Правда, иногда стремление к духовности мы искажаем, ищем реализацию этой заложенности не там, где следует. В этом случае мы увлекаемся пародией на духовность.

Только удовольствие не наполнит тебя вечным положительным содержанием, оно изменчиво и преходяще. Полагая в изменчивом свое предельное упование мы рано или поздно разочаруемся. А после смерти не дай Бог в тебе не окажется этого вечного положительного содержания, хотя бы начала его. Увлеченность греховная удовольствием создает трагический обман, пародию на полноту. Человек неизбежно ищет наполнения. Если он отвергает Бога, то есть вечность, открытую ему, то полагает упование в не-Боге, то есть не-вечности – изменчивости.

Вечность с нами, не абстрактная, а та, с которой мы встретимся после смерти… она рядом. Мы должны ее замечать, потому что в этом спасение.

Мы не знаем упадем ли снова на льду, когда пройдем по катку в простых ботинках… мы не знаем, но верим… и верим не просто рассудочно, но всем своим существом подчас если дело касается серьезных вещей… мы подсознательно ждем ответа, какого-то соучастия со стороны

Христос – образ отношения вечного к временному и наоборот. Во Христе бож-ное и чел-кое были соединены неслитно неразлучно неизменно нераздельно… это спасительное единение, спасительный принцип для нас… Подобно и в общем плане: вечное, соединяясь должным образом (если временное готово принять) со временным, не обесцвечивает его своим ярким абсолютным, божественным светом, но заставляет светиться самой благими лучами счастья и смысла, преображая его, спасая его от погибели. Временное не может само по себе засветиться. Оно может пытаться, но эти попытки не имеют продолжения после смерти, следовательно, они навсегда останутся несчастными и мимолетными попытками в изменчивом увидеть неизменное, сознательно забывая про Бога. Добродетель не исчезает после смерти, ибо она бессмертна – говорил Еврипид. Он будучи нехристианином, догадался до этого. Но важно – какая добродетель? То, что мы только назвали добродетелью, или спасительное и вечное добро на самом деле, каким его открыл нам Бог и которое является залогом благой вечности в нас самих?

Но у временного есть великое счастье – быть с Богом, свободно реализуя свой духовный потенциал каждую секунду, снова и снова. Человек раскрывает полноту своей человечности в свободной духовности именно в этом величие человека.

Человек не должен поставлять свою свободу между собой и Богом так, чтобы она являлась причиной его ухода от Господа. Она должна приводить к  счастью, которое без Бога быть не может. Да, без вечности истинное счастье невозможно, так как мы от начала призваны к благой вечности, мы состоим не только из временного и изменчивого, но и из духовного. Христос пришел исцелить всего человека – и внешнего и внутреннего, всю личность.

Новый Год не имеет сакрального смысла, но мне кажется, не стоит рубить с плеча, отрицая его празднование вообще, заменяя эту радость либо наигранным, либо насильно возбужденным чувством отвращения, либо лицемерным усилением аскезы в эти дни. Не стоит выбрасывать на свалку все теплое, родное, доброе, что осталось с детства. Нужно избавиться только от примеси  греха.

Многие из ревнителей, дабы вызвать искусственным методом отвращение к празднику новолетия, говорят: Новый год приближает нас к смерти – значит глупо праздновать и проч. Во-первых, следуя этой логике можно так же заявить, что 9 мая праздновать «глупо», потому что мы якобы разочаровываемся в том, что день победы все дальше отдаляется от нас. Но смысл праздника, очевидно, в другом. Здесь скорее уместны смысловое, содержательное, а не сугубо временное осмысление. Да, можно сказать, что с Новым Годом мы приближаемся к смерти. Но смерть может быть, как у апостола Павла – приобретением Христа.

Новый год без греха – мне кажется, душевный праздник. Но что мешает нам, подобно древним христианским миссионерам посреде язычников, наполнить эту языческую суматоху духовным смыслом - не в ущерб душевному, не рубя с плечами, не насилуя доброе и родное в нас, очистив и очистившись от греха. Новый Год должен, на мой взгляд, заставить нас заново почувствовать, что если нет Бога, то все, в том числе и этот праздник, бессмысленность и разочарование, грусть.  А если есть Бог, вечность, то Новый Год праздник радости жизни. Это проявление смысла и радости жизни вопреки всему. Ведь среди всех испытаний прошедшего года, неизвестности грядущего, среди всей непростой изменчивости, временности и частого разочарования мы из года в год проносим сквозь все это радость бытия. Разве это не чудо?

Когда наши деды погибали на фронте, то это не значит, что комбинация молекул распалась, что дургая продолжила мвое бессмысленное сущестование!

Физическая сила в основе – хрупкая, т. К. состоит из энергий.

Атеизм не решает проблемы смерти, страдания, а просто отмахивается от них логическими конструкциями, разрушая все святое до ничто. Перед бездной тайны в нас и над нами, он пасует, не даруя ничего полного взамен, отпуская (скорее заталкивая) человека в поток безличных молекул, запрещая ему возвышаться над ним. Говоря, что всякое возвышение есть ошибка либо бессмыслица.

Какова, говорят атеисты, вероятность того, что есть вечное и духовное, которое спасет, преображает человека, воскрешает, подчас меняя «естества чин»…. Они подразумевают,  что ее нет вообще? Можно долго объяснять, но стоит сначала им самим выяснить, какова вероятность того, что вы во всей своей уникальности пришли в этот мир и задаете этот вопрос, стремясь к счастью?

Без Бог, без вечности, ты или растение, или животное или груда безличного и бессмысленного.

Заповедь приближает нас к естественному, бытийственному состоянию. Человек живет в той мере, в какой он соединен с Богом, насколько его жизнь соответствует нравств-му идеалу Евангелия, сообразуется вечности. Он живет истинно, не пародируя жизнь, а живя полнотой истины.

По-настоящему устойчиво только духовное, т.к. оно от вечности, залог свободы, истины. Устойчиво и материальное, но только тогда, когда служит духовному, вступает в спасительное общение с ним, осмысляется, приобщаясь вечности.

Все – энергии. Наше восприятие силы – субъективны. Физическая сила зиждется на хрупчаших механизмах. Все клетки за жизнь до пяти раз заменяются. Материальности по сути неустойчиво. Нам просто удобно признавать его устойчивым. Вечность должна быть, она есть, она открылась.

Человек ограничен пространством и временем… из этой ограниченности его выводит его ипостасность, включая в себя душевное.

Наша любовь – это не просто животные инстинкты, обрамленные, припудренные человеческими надстройками и приукрашенные интересными понятиями… без которых смысл… ах, да простите…. бессмысленность ничуть не поменяется.

Следующая секунда… и ты живешь! Это чудо. Почему ты говоришь об естественном процессе? Тебе просто удобно так воспринимать.

Все в нас меняется, а мы остаемся. Это все – может исчезнуть, но мы также останемся.

Эта объективность – по ту сторону нашего восприятия и сознания. А в атеизме : мы и есть сама эта объективность – бездушная, изничтожающая разум до ничто… она не может главного: говорить… нет Логоса – нет Живого Бога: значит мы не живем, а существуем также как камни. Отличаемся мы от них немногим – иллюзорной конструкцией смысла, цели… и проч. К небытию еще добавляется разочарование. Картина маслом.

Человек пытается ухватиться за этот обман, онтологизировать его, найти  нем вечный смысл. Но в атеизме получается, что стихиями, бедствиями, страданиями объективность напоминает нам о вечн. смерти, горькой хрупкости мира… и к тому же ей все равно.

Понимание хрупкости всего на всех уровнях нашего бытия помогает приблизиться к смыслу.

Заслуга религии в том, что она за грудой молекул всегда умеет разглядеть вечность, духовность, радость, смысл.

Сверхприродное – существующее…. так как материей бытие не ограничивается. Есть бытие умное, есть осмысленность – опять же несводимость к безликость и бессмысленность, хотя бы в нашем сознании.

Нужно разлагать явления нашего мира на составляющие элементы, энергии… нашу искусственность на естественное, истинное, бытийное для правильного восприятия, отношения, чтобы не увлекаться, но видеть во всем смысл и красоту, помня о вечности и благом Боге.

Смерть физическая потенциально есть в нас, всегда живет в нас, есть в нашем существе, мы можем ощутить ее присутствие каждый миг.

Атеизм одинокий: нет живого существа: только случайные и бессмысленные формы и комбинации. Служение безумному разрушению, изнашиванию, исчерпанию.

Если живое – форма неживого, то все равно она остается безличной, бездушной, бесцельной по сути, как порождение безразличного начала. Высшая ли форма либо высокоорганизованная – для материи все равно.

Грань между живым и неживым условна в атеизме. Более того, эта грань – конструкция нашего сознания. Если учесть, что сознание – это субъективация объективности, то этой грани вообще нет. И жизни нет по сути. Ее высокое, отличительное, уникальное восприятие – просто фикция… сама материя случайно генерирует такие ложные иллюзорные представления.

Атеизм – пропасть тайны – ужасной и бессмысленной. Здесь непостижима суть бытия и смысл чего-либо. Он срезает все под уровень безличного, разлагает, разрушая все духовное. Слова «высшее, высокооргнанизованное» - издевка. Это попытка среди ужаса безличности всего и уничтожения уникальности в потоке всеобщего и пустого… сконструировать хоть какую-то зацепку… получается, что это просто анальгетик, действующий на время…

Ведь если мы просто комбинация неизвестно чего, то так и получается. по ту сторону прекрасного и безобразного, логического и нелогического – мы в атеизме – ничто. Он старается последнее – сознание свести до ничто. Но разум защищается, говоря, что все таки мы «высокоорганизованные, сложные…» Это для нас мы «сложные».  Вечное бытие не знает и не может знать сложности, организованности. Наши конструкции сознания для нее ничего не значат. И не буду значит. Никогда.

Мы ошибочно, получается, считаем высшим. Так как действительность в атеизме говорит: нет личного Бога, нет залога личности – вечности. За нашим ошибочным восприятием – ничего нет, смысловая пустота, а мы - роковая издевательская случайная конструкция… и опять же конструкции нет на самом деле… так как нет разума, души, личности, вечности, Бога… а есть «ничто» (которое называют «материей») и «ничто» + «случайная иллюзия этого безличного ничто» = «бесконечное разочарование» (что мы именуем «человеком»).

Лучше принять откровение об истине, чем признавать вариантное логическое построение: «саморазвитие бесцельного, безличного «что» (лучше сказать «ничто», так как это подчеркивает потусторонность того, что мы называем «чем»)».

Почем я воспринимаю свое существование? Это тайна бытия… тайна существования сущности. Здесь логика доходит до грани. Православие – благой ответ из-за грани.

Религия выводит из безличного, нечеловеческого, безразличного к нам. Способность превозноситься и не сводиться – не ошибка. Атеизму удобно считать эти способности – ошибкой или досадным саморазвитием иерархичности мышления и проч… но Господь пришел и показал, что нет здесь ошибки. Тот, Кто лишен ошибки, от Того, Кто лишен ошибки, через Того, Кто лишен ошибки показал эту истину.

Мы, рожая детей, не плодим страдание, и не являемся дырками в этот мир для слепой материи с ее причинно обусловленным движением без свободы и самоопределения.

Если человек появился в этом мире не просто для того, чтобы переработать материю в себе и вокруг себя, не просто переложить ее бессмысленно с места на место, то атеизм должен умолкнуть. Неужели наша жизнь целиком сводится к тому, что материя стала перерабатывать сама себя безо всякого смысла? ... Гарант истинно высокого в человеке – только религия, так как она ценит человечность максимально высоко – в перспективе вечной благой жизни. Атеисты могут сказать, что в отличие от верующих, мы можем быть приличными людьми, можем обрести радость бытия без указаний с неба, без верховной судебной инстанции, без вечности... Да, очень «разумно», особенно, если сводить радость к перемещению молекул в тебе... тогда это не радость, а обман на пару секунд.

Не нам судить о том, у кого жизнь удалась, у кого нет. Если человек болен, то, может, именно в этом раскроется святая глубина его человечности.

Это вечное единит людей некоторым образом вне времени и пространства, но оно же не сливает всех до безразличия, а является залогом уникальности личностного развития.

Почему святые становились святыми в разные эпохи, в разных уголках земли, вне зависимости от господствующего мировоззрения, культурной среды... так как в них, как и во всех, есть вечный залог осмысления всего изменчивого

Атеизм в конечном счете – безысходность.                                    

Атеизм пытается восполнить пустоты в мировоззрении такой же бесцельной, бессодержательной пустотой, какой он сам и является. Эти схемы не есть откровение мира в себе, а просто удобная конструкция мозга.

Буддисты говорят о потоке дхарм, что все – это страдающие элементы... разлагают все на дхармы, скандхи, желания... да, эта религия зиждется на интеллекте... но почему абсолютизируют одну способность разума – аналитическую, забывая возможности цельного восприятия? Мы можем разложить все на составляющие элементы, ужаснуться, искать нирваны... но откуда мы знаем, что идем в правильном направлении постижения мира? А может наших способностей цельно воспринимать мир недостаточно? Может наше благое стремление из нашей ограниченности нужно восполнить распростертой всем нам благодатью?

Афанасий Великий тоже говорил, что «тело – совокупность ощущений», но почему он не был буддистом?

Мир в атеизме онтологически молчалив, нем может открыть человеку истину. А в Православии сама Истина, надвременная, надматериальная, надпространственная уже открылась человеку и открывается в святых Его.

В атеизме обрести полноту жизни нельзя, можно только уже в этой жизни стать ничем, растворившись в смысловом ничто, которое, согласно атеизму, и является человеческой сущностью, случайно и бесцельно начавшая обманывать сама себя, что оно что-то значит и может.

Себя осознает то, чему незачем себя осознавать. Оно может себя осознавать на основе пустой бессодержательной случайности, безобразной в своей безликости... на основе одномоментности, непредсказуемости

Если мы помогает больным, то это не просто работа случайно однажды сложившегося механизма, а нечто большее.

Другой человек – тайна. Залог этой тайны – неуничтожимая личность, укорененная в вечности. В противных трактовках, величие человека, радость любви, единения 2-х людей – пустой звук и просто наименование, которое случайно сложившиеся молекулы себе присвоили, обманывая, скрывая подлинную механистическую, бездушную суть мира, бессодержательную по отношению к человеческому достойнству, безжизненную. В атеизме саму способность мыслить создало то, чему мыслить сложно и не нужно.

Ты не ноль, проявивший себя, начавший самосознавать себя, сказав в итоге, что он ноль. Атеизм – самая наглая абсолютизация ничто. Ничто становится «богом», которому нужно принести в жертву все святое и близкое нам. Причем сделать это бессмысленно.

Способность безликой материи самоосознавать себя ни капли не прибавляет радости к бытию. Ведь, согласно атеизму, то, что мы воспринимаем, как жизнь – это не жизнь, а просто бессмысленное и удобное название, прикрывающее страшную «истину» - отстутствие вечной и личностной жизни.

Вот например понятие «Родина», «Малая Родина»… в атеизме все это лишено смысла уже в этой жизни…. Ведь атеизм утверждает, что способность нашего восприятия временного и изменчивого не просто повреждена чем-то (например, грехом по Православию), а она просто иллюзорна, это ужасная абсолютная неправда. Но атеизм может возразить: «Вы в религии тоже стремитесь поскорей избавиться от всего временного!» Но  Православии все достигает спасения: и наше восприятие, и телесное наше, и временное , и изменчивое... Христос, как говорится в молитве, пришел «спасти всяческая». Все великое, святое, близкое нам останется с нами. Православие говорит, что такие понятия, как «Родина» - не просто издевательство над нами перед вечным небытием, а осмысленная и освященная идея.

Сейчас 19 декабря. Мне кажется, что Новый Год в каком-то смысле уже наступил. То, что будет Новым Годом в самом широком смысле этого слова уже сейчас с нами… только мировой субстрат определенным образом поменяется. Празднуя Новый Год, как и другие календарные праздники, мы тем самым показываем, что за той изменчивостью всего скрывается смысл и радость, нисмотря ни на что… ведь гарант и источник этой радости – в вечности, это Господь.

Если все приземленные стремления человека довести до логического конца, то получается, что человек стремится к статическому, мертвому и нетворческому состоянию... которое подобно смерти... в конечном счете, отождествив себя со своим желанием.

Неужели все наши труды уйдут в небытие?  С точки зрения атеизма, я написал статью безотносительно к себе и миру, ибо вечный круговорот бессмысленности обесценит это... нужна надвременность, надмирность, неотмирность, иначе нельзя говорить ни о чем положительном в любом доступном нам смысле этого слова.

Как некоторые люди, святые например, предсказывают будущее?

Господь знает законы, знает сотворенное им досконально, имеет совершенное знание о всем. Он ведает, куда что пойдет. Но предвидя все, он не все предопределяет, оставляя человеку бесконечную драгоценность – свободу. Именно вечность – гарант того, что временность не абсолютна и ее ход можно предвидеть, как бы глядя на наш мир снаружи. И Господь приоткрывает это людям, если есть реальная необходимость, которая принесет человеку не временную пользу, а будет иметь положительное значение для его вечной жизни.

Если мы не будем совлечены с грехом, материальностью, забывая о вечном, то нами ничто злое не сможет управлять, только Господь будет вести нас ко спасению и мы станем существовать подлинно, а значит обретем блаженство. В какой мере мы духовны, причастны вечности через Христа, в той мере мы и свободны, тем сложнее нами управлять и использовать в своих целях через временные приманки, уводя в погибель.

Только вера в Бога, вечность и смысл позволяет смотреть на все хрупкое, слабое и беззащитное в нашем мире, радуясь настоящей, вечной радостью, предел которой ничто не сможет положить – даже смерть и страдание, так как ее источник – Благой Господь, который выше всего.

Только Господь, только бытие Благой Животворящей Вечности дарует человеку свободу и радость. Аминь.

Осень 2009 года

Груда железной руды стала частью авто. Для чего мы перерабатываем материю? Для материальных целей, удовольствий, которые в материалистическом же понимании суть ничто - взаимодействие молекул, создающее иллюзию самоцельного и самоценного? Нет, для духовных целей. Каким бы усложненным и изменившимся не был мир, духовное развитие всегда возможно, ведь временное не исчерпает вечного.

Наша жизнь не сводится к тому, чтобы безвольно отдать «должное» (но никому не нужное) бездушному закону, на автомате раскрыть безличную заложенность, принести в жертву бессмыслице самих себя?

Весь трагизм заключается в том, что мы в изменчивом увидели неизменное, сами того не понимания, положили упование в хрупкости мира. Ведь без вечного, без смысла этот мир либо абсолютное горе, либо ничто.

Атеизм сводит всего человека к бессмысленному изнашиванию.

Идея человечности может раскрыться и в молчании. Возможно, в некотором смысле, эта идея раскроется лучше, чем в обычном суетливом состоянии, когда эта великая идея не затушивывается, не обманывает. Ведь во всех людях есть вечное. В противном случае, это не человек, а что угодно, но никогда – кто... 

Вот, представь, ты стоишь перед многотонной огромной стеной... что тебя отличает от нее? Твоя физическая сила здесь – ничто. Остается только духовность. Противостоять бездушному, неорганизованному, бессмысленному может только вечность, а не временность. Возможность целеполагания, заложенная в нас, возможность ограничения своей природы ради достижения высших целей свидетельствует о нашей вечности не в виде бессмысленного движения мелких кусочков материи, а в виде бессмертной личности.

Атеизм говорит, что нет тепла жизни, а только стальной холод механизма – законов, по которым молекулы бытийствуют. Атеизм – циничный проповедник абсолютизма анти-жизни. А мы – в таком случае, - это случайно бессмысленный обман безжизненного ничто. Безличность в нас, основанная на еще большей и страшнейшей безличностности всего? Ужас в квадрате. Да не будет.

Например, человек умер. Говорят: «Того-то нет». Под этим не подразумевают, что совокупность молекул поменяла свое положение, что они перестали осознавать сами себя, и с той же безотносительностью, вечной циничностью продолжили свое движение в никуда.

Мы воспринимаем съедание бутерброда как событие, отдельное от воздуха которым душим, от радиоволн, которые проходят через нас... но на самом деле мир – это цельнее взаимодействие энергии, отношений, как сказали бы буддисты. Мы свободно направили общий ход материи так, что повредили себе. Но молекулы остались бесстрастными по отношению к нам. Апостол Павел говорит, что «вся тварь стенает и мучается доныне...». Но через человека должно произойти освящение материального. Хотя бы того материального, из которого он состоит.

То, что Господь пришел в этот мир и всех призвал ко спасению, свидетельствует о том, что даже среди безличной и бесстрастной безотказности законов духовной и телесной жизни в нас есть свобода. Более того, нам открыта благая помощь Божия, меняющая, казалось бы. неотвратимое и непоправимое ради истинного счастья человека.

Сам факт, что мы рассуждаем над этим, говорит о том, что мы хоть немного, но выше отчаяния, убежденности в вечном небытии... выше атеизма... наши рассуждения о вечности, наша вера – это не есть генерация ошибочного видения мира на протяжении тысячелетий... религия не натягивает маску на действительность... она, если что-то пытается объяснить, то подтверждает истинность явлением самой истины изнутри человека... в атеизме идеологом может стать любой, не обязательно свои убеждения подтверждать личным примером. В Православии все наоборот. Есть опыт святых.

Без Бога невозможно преодолеть безотказность и бессмысленную бездумность мира, одинокого без вечности. Если нет Творца, то нет и заложенности, позволяющей осмыслить жизнь. Если бы ее не было, я бы не рассуждал о ней, а ел бы траву в поле.

Узнать о том, промышляет ли Бог о мире, желает ли Бог спасения нам – можно узнать только из Откровения Бога о Себе Самом и в Его отношении к миру, которое хранится в Церкви Христовой формально и деятельно во святых Его.

Можно спросить: Если человек совершил грех, то как Господь может очистить то, что, на первый взгляд, кануло по ту сторону всеобщего изменения, то есть в область невозвратимого?

Опять же, нам кажется, что совершенное нами запечатлелось на кассетной ленте мира и стереть уже нельзя... но может это наше субъективное восприятие, которое далеко от истины?

Например, мы едим бутерброд, не поделившись с кем-то голодающим. Молекулам от этого – не хуже, не лучше, но вот самому тебе грех, то есть твоей душе, которая внематериальна. Мы нарушили закон, по которому были созданы, который составляет наше существо. Урон нанесен душе, а через нее и телу может повредить. Тело – орудие, важное и ценное, но подчиненное этой временности и изменчивости. Мы знаем, что Господь выше бытия-небытия, субъект-объектного отношения и Он может сделать бывшее небывшим. Я думаю, что нет смысла отматывать пленку обратно, откатывать обратно молекулы, чтобы они совлеклись иным способом, чтобы это бутерброд прилетел к другому человеку... чтобы ситуация в прошлом сложилась иначе. Ведь молекулам – все равно, они продолжают свой путь послушно. Но Господь, видя наше деятельное желание и стремление, готовность воспринять исцеление – благое изменение нашего внутреннего существа – меняет «естества чин» и восстанавливает нас. Молекулы не остались в прошлом, просто элементы перегруппировались, а не уничтожились мгновенно, оставшись  в некоем «прошлом». Бытие элементов продолжается, да комбинация – другая, мы воспринимаем ее по-другому... но время это в сущности перегруппировка однажды сотворенного субстрата, которое фиксируется нашим сознанием определенным, удобным нам образом. Но здесь нет деизма, так как Господь в Церкви меняет наше дурное, в которое мы себя вогнали, и которое вогнали в себя.

То, что Господь пришел в этот мир и всех призвал ко спасению, свидетельствует о том, что даже среди безличной и бесстрастной безотказности законов духовной и телесной жизни в нас есть свобода. Более того, нам открыта благая помощь Божия, меняющая, казалось бы. неотвратимое и непоправимое ради истинного счастья человека.

Бог творит личного человека, а личность бессмертная и уникальная возможна только, если есть вечность благая. Бог создал человека свободного... человек может увлечься в безумии и пытаться через атеизм и материализм стать этой временностью и изменчивостью... но вечную основу временное и земное поглотить не в состоянии . Поэтому есть возможность всегда заново стать тем, кем должны быть, подчинив временное вечному и через это облагородив себя... И все свое вечное, что заложено в тебе потенциально и должно открыться и раскрыться во временном... и все свое временное, освятившись, дожно не остаться бессмысленным.  Христос пришел «исцелить всего человека».

Действие элементов нашего мира совершается в одной реальности. Время – развертывание, изменение. Но только воспринимается нами оно, как прошедшее, настоящее, будущее. Энергий, элементов невообразимо много, но Бог выше этого и как Творец знает законы, которые Он установил. Значит, просчитать куда какая молекула пройдет, с какой «столкнется», к какой потянется в соответствии с таким то законом и так далее .... все это несложно совсем для Бога, это возможно просчитать. Поэтому Бог по всемогуществу и всеведению своему все предвидит, может знать конечный результат. Но Иоанн Дамаскин, говоря о том, что Бог все предвидит, продолжает: «... но не все предопределяет». Действительно, Бог создал того, кто будет, подобно Ему, отчасти сам властвовать этим процессом, не сводясь к материальности, пространственности... и через реализацию своей свободы в добро обретать счастье, выбирая сам, творя добро сам по себе, потому что это добро, а не потому, что его заставили, предопределили заданными параметрами этот выбор... Бог  предвидит и возможный выбор людей, но на этот выбор не влияет, человек должен выбрать сам... это слово «сам» и великое, и страшное. Но благое.

На замедленной съемке мир движется медленней, значит наше восприятие – не эталон. Единственно, что мы можем сказать, что время – это изменение.

Итак, время – это изменение, которому мы то придаем значение, то не придаем.

Например, сахарница с 95 года стоит послушно в доме на столе. В ней  идут процессы смещения энергии. И это единый, непрерывный, цельный процесс, несмотря на то, что мы разделяем его на циклы вращения солнца или луны, смотря какой календарь мы используем. Эти временные промежутки отложились у нас в сознании, и мы начинаем рассматривать время как величину, автономную от изменчивости субстрата. Мы храним в себе все впечатления, воспоминания из 90-х, 80-х, 2000 года, например. Но разве временное и изменчивое может удержать то в нас, что неподвластно времени, что остается с нами в сердце, несмотря на всеобщность и бесстрастность того непостоянства, в котором мы живем? Очевидно, что в нас есть надвременная основа, вечная. Хотя бы потому, что мы задумались над этим, значит, уже смогли вырваться с потока мирового угасания. Раз превознеслись и оценили временное, значит, мы не сводимся целиком и полностью к нему.

Представь, что солнце и земля не крутится, нет часов, отвечающих за размеренность нашего восприятия всеобщего изменения, которое мы называем временем.

Да, данное распределение элементарных частиц не вернешь. Но частицы эти, эти энергии, эта изменяющаяся субстанция – с нами, что в 93, что в 2009. Время идет, то есть изменение происходит, но субстрат, подверженный времени – остается одним и тем же. Меняется форма, сочетание, комбинация, распределение энергий, соотношение сил, но сама изменяющаяся субстанция – одна. Прошлое не кануло в небытие в виде застывших дискретных форм и состояний мира! Оно с нами, вокруг нас, в сердце нашем. То, что было прошлым, теперь настоящее, только в другом виде.

Просто мы воспринимаем время как самодовлеющую величину, как равномерную фиксацию изменения. Да, порядок молекул не вернешь. Молекулы ушли, может слишком далеко, но запечатлелись в наших сердцах. Нельзя сводить события нашего мира, например, грех к изменению порядка молекул или элементарных частиц, который можно изгладить, исправить  только изменением этого субстрата, возвращением молекул в прежнее состояние (если ты не поделился бутербродом, то молекулам, наверное, - все равно). Ведь есть тот, кто меняет. Значит грех еще и затрагивает сущностное в нас, нематериальность нашу. Понятно, что временное не может поглотить вечного. Личность неуничтожима.

Да, порядок не вернешь, то состояние материального - не вернуть. Но его, наверное, и не нужно возвращать. Стоит очищать свое внутреннее, чтобы  вечность наша, наша духовная сердцевина ушла в мир иной в должном состоянии. Не стоит цепляться за изменение. Мы можем возноситься над всеобщей временностью – изменением. Буддизм тоже говорит, что ум выше кармы. Но только Православие может, наполнив каждый момент жизни человека смыслом, не просто вырваться из временного и выбросить все близкое, родное нам, но все земное и непостоянное освятить, преобразить, осмыслить через причастие вечному.

Быть выше и вне времени не сложно – нужно быть неизменным в чем-то. То есть быть подобным Богу, подобным в Его постоянстве в добре. Но неизменное не подразумевает статичное и мертвое, но деятельное и творческое. Если хочешь не просто быть как попало, но вечно быть в полном смысле этого слова, нужно стать, подобно Богу, постоянным и максимально неизменным в добре, которое есть истинное бытие. Именно в добре, так как зло не имеет корня в бытии, а все, что стало быть – добро суть. Добро – истинное бытие, а не призрачное, обманчивое. Зло – это абсолютное горе и разочарование.

Взгляд на творение мира и на нас самих, как на нечто самодостаточное в онтологическом смысле, взгляд на оторванность времени от материи, ее изменения порождает идею о том, что пространство и время абсолютно, самобытно, самодостаточно. А религия возвышает человека над этим.

Вся материя – это энергия, либо статичная (то, что нам кажется твердыми, жидкими, газо-телами), либо динамичная (свет, тепло, электричество). Вселенная поток энергии. Мы включены в этот процесс и часть в нас и есть часть от общемировой груды молекул. Воздух, тело, ноутбук – все это элементарные частицы, которые не знают, кто они и для чего служат. Ноутбук – набор энергий. Наверное, они тонкие и хрупкие...только мы расположили эти энергии таким образом, чтобы служить таким же бездушным энергиям в нас, чтобы... стоп... есть в мире то, что несводимо к бездушной молекулярности, всесоставности, временности... это наша личность. Здесь нет оригенизма или платонизма, так как личность подразумевает и телесное, и духовное. Но основа нашего бесконечного  существования, возможность благого осмысления себя в мире, вневременной истинной радости самой по себе, неопределяемой внешними подпорками...- это вечность. Вечность открылась нам в Боге. Ты не мешок с молекулами, полностью бездушный, развитие которого предопределено безотказными законами движения элементов субстрата.

Радость эта не исходит из изменчивого, иначе это был бы досадный обман, иллюзия радости, прикрывающая циничное движение молекул и не более того. Человек хватается за изменчивое и бездушное, онтологически молчаливое к тебе и стремится в безумии своем найти последнее прибежище, забывая об истинных свойствах того, в чем свое упование он ошибчно полагает: изменчивость, непостоянство, безликость...

Временному самому по себе нет дела до вечного. Оно не может исключительно своими силами захватить, охватить вечность. Нужно еще, чтобы вечность сама дала возможность ухватиться за нее. Ведь если мы были бы абсолютно сведены, предопределены этой временностью, вещностью, пространственностью, материальностью, то мы никогда не дошли бы до идеи вечности, более того никогда бы не восприняли ее. Идея вечности – не ошибка, не ложь сознания, не просто следствие иерархичности мышления. Религия – это не лживая маска, скрывающая абсолютное разочарование, вечное небытие, о чем говорит атеизм. Ведь вечное открывается в людях, животворит, действует реально. Если человек и строит атеистическую концепцию воззрения, то он строит ее только на отрицании заложенной идеи вечности, считая, что это зло, так как думает, что истина в другом. Стремление к вечной жизни – не ошибка, как говорит атеизм. Если это так, то ошибкой является всё. Да не будет. Нужно выбрать одно из двух и идти до конца.

Сама вечность должна открыться нам. Извне, как подтверждение того, что Вложивший вечность в нас не бросил нас. И изнутри, как явление того факта, что мы призваны к вечности, что в нас заложено это понятие и свойство. Через синергию истины извне и изнутри мы и обретаем истинное счастье, радость, бытие, благо.

Нет, все бытие не есть безначальное колыхания элементов, как в буддизме, где нет Творца и абсолютно Благого Бога. Так как сама вечность открылась нам и дала понять, что наше представление о «линейности» времени не ошибочно (что было начало и будет конец), но, с другой стороны, и наше понимания временного процесса несовершенно, неисчерпаемо человеческим разумом.

Мы часто растворяем себя в явлениях этого мира, определяем себя бездушным, подчас сводим себя к этому. Находим успокоение и последнее прибежище во временном и изменчивом, а не в вечном, залог которого мы имеем и которое открылось нам во Христе. Ведь это безумие – следовать гибельному обману. Греховен не мир и материя сама по себе, а греховна увлеченность, совлеченность с этим. Человеку иногда открывается печальная изменчивость, тленность мира, а также то, что сам по себе мир – несовершенен. Бесчисленные явления подчас уводят нас от истинной жизни, блаженной в своем вечном бытии с Богом. Не мир ложь, а то, что мы во внешнем и грубо изменчивом полагаем последнюю радость и упование. Но они не вечны, изменчивы и разрушительны.

Действительно, спасение - только в вечном, так как все, кроме Бога изменчиво и непостоянно. Молекулы меняются по законам, они слепы, глухи, личностно безотносительны к тебе. Но среди этой неразберихи и кажущейся неизбежности, повального увлечения неистинной жизнью у человека есть возможность обрести правду благую, ухватиться за вечность.

Ты стремишься к здоровью, к определенному состоянию внутренней и внешней устойчивости среди неумолимых и глухо-слепых законов всеобщей изменчивости материального. Но атеизм объясняет, что не ты думаешь, а молекулы «думают» за тебя. И механизм твоей мысли либо предопределен, либо подчинен случайности, ибо он сводится к материальному, а значит к бездушным законам, зависимостям.

 Но будет неправильно назвать молекулы «думающими», так же, как мы не можем присвоить это качество картине или космической пыли. Они, не имея возможности самоопределяться, направлять себя, сами того не замечая, обманывают тебя.

Да и тебя можно назвать тобой с большой условностью в атеизме. Если человек сведен к бездушному, то и жизнь его сведена к не-жизни бессознательных молекул. Твое драгоценное, все родное, близкое, святое, все, чем дорожишь, уподобляется пустому и бессодержательному бытию, пусть усложненному и высокообразованному, но от этого не легче.

Неужели, когда я пишу эти строки, просто бездушные молекулы безосновательно превозносятся сами над собой? Молекулы, которым глубоко все равно на то, где они и что они, ни с того ни с сего задумались о смысле жизни, задав вопрос зачем?

Атеизм говорит, что размышление человеческого индивида над смыслом жизни, Богом – это не просто досадная нечаянность, а ОШИБКА, СБОЙ в заданной программе, который обусловлен случайностью. Зачем молекулы вдруг скомбинировали в нашем разуме, призванном, согласно атеизму, к бессмыслице и вечному небытию, столь необычный, нехарактерный для безличности вопрос? Ведь это энергозатратно! Получается не по законам сохранения энергии, а вопреки. Значит есть очевидный факт несводимости человека к безотказности законов.

Но в атеизме глупо задавать вопрос «Зачем?», ибо все безлично, личного существа нет (есть только громкое и обманчивое название – «личность»), только сплошная сокрытость всего, неизвестность, бесконечная вариантивность осмысления сущего. Значит, молекулы задали себе вопрос и ответили на него: «Цель – безличность, бездушность... ничто»... Зачем они это сделали? Зачем они поиздевались и издеваются над нами? Безбожие: «Просто так».

Вряд ли случайность смогла и может поддерживать мир в том многообразии, которое мы видим и открывать его нам. Жизнь становится абсолютным ничем, абсолютным разочарованием в перспективе бесконечного небытия, но в перспективе вечной жизни, даруемой Богом, бесконечного творческого и личностного развития – жизнь абсолютно ценна. Без Бога мы сводим все к предопределенности и случайности, обесценивая жизнь, а религия возвышает нас над этим – Сам Бог дарует нам свободу и надежду. Для этого нужно вера.

Человек в атеизме хуже чем картина, которая тоже получила свое уникальное бытие вследствие причин безличных самих по себе, но с участием Творца. А в атеизме безжизненность и абсолютная онтологическая глухота и слепота распространяется даже на Творца. Не будем хуже картины. Это недостойно человека.

Циничность безбожия пытается разбить начатки святости и духовности человека, разрушить хрупкость мира и всего созданного человеком, вечную красоту бытия. Но эта циничность в конечном счете сама разбивается в дребезги об… хрупкость мира! Ведь за этой хрупкостью стоит вечные Разум и Любовь. Вспоминаются слова Христа: «Сила Моя в немощи совершается». Атеизм пытается затушить огонек смысла еле теплющейся жизни, готовой оборваться в любую секунду, стремясь свести ее к абсолютному ничто… но за жизнью стоит Господь.

Есть есть вечность, то мы дейтвительно «можем»… и в духовном смысле, и в материальном.

Если нет вечности самой по себе и вечности в нас, то нет у людей и залога постоянства посреди бесконечной изменчивости.  Тогда у человека нет шансов запечатлеться в истории и запечатлеть свою историю в ее уникальности. В таком случае, у человека нет прошлого, настоящего и будущего. Ибо то, что мы вкладываем в понятие человека, оказывается, является ворохом бездушной материи.

Часто сводят память к бесцельной молекулярной случайности, но по сути это – опять обман, а истинная суть процесса, оказывается,  – хаос анти-жизни, в котором нет места смыслу и радости. Лишь горький обман, где человеку, в котором теплится самое хрупкое на свете – жизнь, никто не может помочь и осмыслить свое бытие, ведь в атеизме нет веры в Бога, а значит, и в активную и открывающую себя вечность, и в вневременность, и в надвременность. Человек подчиняет себя бездушному мировому началу и постепенно растворяется в нем, игнорируя свой духовный потенциал. Растворяется в нем и все, что с человеком связано, все созданные человеком надстройки над господствующей всюду материей лишаются вечного осмысления. Всего дорогого, родного, близкого, любимого нами... и прошедшего – нет.

Атеисты говорят о том, что память остается после человека. Но многих ли мы помним? До прапрадедушки - максимум. А сколько без вести погибших? Но их жизнь не была бессмысленной, говорит Православие.

Но что есть память? В материализме память сводится к молекулам, к бездушному субстрату. Получается, что молекулы случайно стали обманывать самих себя, прикрывая истинное безобразие мира, отсутствие цели и смысла, фантиком красоты, памяти, самосознания... Молекулы стали случайно, сами того не ведая, обманывать самих себя, ошибочно полагая, что они что-то значат. В перспективе вечного небытия, вечной бессмыслицы, бездушного хаоса – такая схема разрушает все великое, высокое, святое, что есть в человеке. Все это сводится к иллюзии, что какая-то часть от дорого и близкого нам, но прошедшего или еще не наступившего – есть и имеет смысл.

Безбожный материализм – безумное и бессмысленное поклонение хаосу, неуловимой и неумолимой изменчивости абсолютно молчаливого начала.

Эти мысли были записаны в состоянии особого внутреннего умиротворения. Они шли от сердца, пусть и уязвленного грехом, но жаждущего тепла настоящей жизни, вопреки стальному холоду бездушного механизма. Оно ищет ответа, что мы не одни… и отвечает только Господь. Атеизм не отвечает, он молчит небытием.

Есть, на мой взгляд, 2 важных факта в нашей жизни: 1) мы не знаем когда преставимся ко Господу, и смерть может прити нежданно; 2) несмотря на это, есть радость бытия, заложенное в нас стремление к вечному, нематериальному. Противоречие снимается в главной истине – Бог и Церковь Его есть, значит есть вечность, правильно понимаемая только в Православии, так как основание веры Православной – Откровение Самой Вечной Истины.

Мы в какой-то мере закованны в ограниченность. Это факт. Что мы можем? Ведь, с точки зрения, бездуховного атеизма, наше «можем» - пустой звук в перспективе вечного небытия всего высокого. Но вера говорит, что наше истинное «можем» - это реализация заложенного в нас духовного потенциала. Мы должны быть носителями великой идеи человека. Но это величие подразумевает бесконечную ответственность.

Есть свобода психическая, есть формальная. Но вечность, идущая от Господа, наделяет смыслом и значением даже формальную свободу, освящает ее. Истинно сказал Христос, что Он пришел «спасти (а значит и осмыслить) всего человека»: и внутреннего, и внешнего, во всех его проявлениях.

 Если Бога нет, то и тебя—нет как образа его: такого же свободного, бессмертного, творческого... материя не может дать этих качеств. Максимум , что она может дать - видимость, обманку высокого, святого, родного...

Есть страдание, бессмыслица, молекулы, энергии, материя, непознанное, издевательски предлагающее бесчисленные варианты осмысления себя самой и не указывающее истину... но тебя—нет.

Ты, в таком случае,  просто иллюзия, случайная и бессмысленная, бездушная и безличная маска, скрывающая под собой абсолютное разочарование, вечное небытие и глухо-слепую-немую бесконечность.

Не обесценивай и не обманывай. Это недостойно человека.

В безбожном материализме ты являешься не свободной личностью, а бесцельным проявлением единственно абсолютного  начала—материи—бессмысленной и бесцельной самой по себе.

И даже мыслишь по большому счету не ты, а материальный бездушный субстрат определяет все в живых существах, не оставляя собственно тебе никакой участи в каком бы то ни было развитии и целеполагании. Они  перестают быть истинно свободными и творческими, так как тебя по сути—нет.

Человеческая личность... нет, скорее,  индивид—это, получается, отросток дряхлеющего дерева иллюзорной жизни... Таким образом, ты сводишься к форме материи, пусть сложной, высокоорганизованной и способной бессмысленно отражать саму себя, но не более того. Ведь перед лицом вечности—это бессмысленно и глупо.

Неужели ты—это комбинация, бесстрастное сочетание абсолютно безличного, которое ужасно единственно и не менее ужасно бессмысленно в своей абсолютности.

«Личный», «творческий», «знающий», «свободный»... —все это пустой звук для атеизма, роковая конструкция абсолютно материального разума. Есть только определенным образом сложившаяся часть безлично мертвого начала... удачным ли образом или неудачным—не все ли равно перед лицом вечной и абсолютной безжизненности и забвения. Разве все в мире сводится к самоперетеканию бесконечно молчащей без-образной материи?

Да не будет.

Из логики атеизма получается, что у человека, в конечном счете, — куска, части материи (роковым образом удачно сложившимся) — молекулы складываются таким образом, что он начинает определенным образом складывать молекулы вокруг себя... Получается, что сущность человека—молекула, материя, бездушное, которое руководит нами по своим же законам, оставляя нам лишь видимость того, что мы свободны

Следовательно, материя выступает как бог, только безличный и жестокий.

Мы в любом случае одухотворяем... Мы не сводим свои походы к перемещению бездушной материи без остатка нематериальной воли, разума, сознания, совести.

Стремись не к смерти, а  к истинному и божественному добру и свету (не абстрактно, а максимально реально и деятельно), потому что только за ними — вечная и осмысленная жизнь.

Мы в безумии убыстряем жизнь, забывая о самом главном—ее благом содержании, которое одно в нашем мире сильнее времени, разрушения, пространственной разобщенности, потому что истинное благо—только от Бога и с Богом.

Мы стремимся к славе, заслугам, подвигам, до безумия уменьшаем труд, тем самым отождествляя себя со своим желанием, что рано или поздно надоест,  так как такое наше состояние однообразно, противоестественно  и, в конечном счете, бессмысленно.

Мы целиком отдаемся безличной обманке, идеально таящей в себе глубочайшее разочарование и тем самым изничтожаем себя до предельного основания.

Мы не любим жизнь, если не задумываемся над ее смыслом. Тем самым, мы не замечаем как скрытно и безобразно мы ненавидим самих себя и все высокое,  дорогое и близкое нам.

Даже просто не греша,  мы наполняем нашу жизнь ни чем негасимым содержанием... Тогда мы уже начинаем умножаеть добро, побеждаем смерть, тление и страсть через причастие Вечному и Неизменно Благому Смыслу—Богу...

Только в Боге и с Богом человек сможет раскрыться максимально полно, насколько это возможно в нашей жизни, даже не имея видимого преимущества...

И это будет залогом вечного блаженного бытия личности.

Листья березы песком запорошены,

Воздух заснул на игривой реке…

«Глупо, что вы беспричинно заброшены!«-

Пишет волна, утопая в песке…

Может, не слышишь ты зова сердечного,

Может, не хочешь осмыслить свой путь…

Знай, что среди безразличного вечного,

Бог не захочет тебя обмануть…